И блеснёт в тебе небо. Репортажи из самого сердца - Эрлинде

Не всем раскрываться под ласками солнца…

Не всем раскрываться под ласками солнца,Лишь розам садовым, – умерь свою прыть!Пускай под асфальтом в пружинку свернётсяРосток, не сумевший преграду пробить.

Его желтоватая, тонкая нитьНа красный цветок не похожа нисколько.Росток, не сумевший преграду пробить,Судьбы равнодушной весенняя долька, —

Ну кто встрепенётся, когда среди ночиРосток, не сумевший преграду пробить,Начнёт извиваться рефреном меж строчекВ стихах, чтобы их неотвязно твердить?

Росток, не сумевший преграду пробитьИ знающий солнечный свет понаслышке,Тебе предначертано смолкнуть и сгнитьПод непромокаемой серою крышкой…

Зазеркалья негаснущий свет…

Зазеркалья негаснущий свет, зеркалаНикогда не откроют секрет, зеркалаНападут и утащат к себе. ЗеркалаПоведут по опасной тропе.

Осторожнее, знают о вас зеркала,Знают вас и о вас без прикрас зеркала,Прячут ваши грехи до поры зеркала,Видят приторность вашей игры.

Кто шагнул, как в таинственный лес, в зеркала —Тот ушёл в никуда и исчез. Зеркала —Вас встречают они там и тут. ЗеркалаПо витринам за вами бегут.

Повторяют ли вас – кто поймёт? – зеркала,Но бывают тягучи, как мёд, зеркала,Незаметно увязнешь, уйдёшь в зеркалаИ едва ли хоть что-то поймёшь.

Моя роковая ошибка…

Моя роковая ошибкаУкрасит пустое жильё.Моя ненаглядная пытка,Предметы, приметы её…

Я вынесу, только бы билсяНад дверью кленовый листок,По комнате ветер носился,А свет проступал между строк,

Я это не вынесу. Значит,Уйду в никуда и в давно.Встревоженный солнечный зайчикВсё будет стучаться в окно.

Как вам объяснить, ничего не прикрасив…

Как вам объяснить, ничего не прикрасив,Вот эту прогулку, как вам рассказатьО мерзкой погоде (о лужах, о грязи),В которую ночью уходишь гулять!В тот час, когда нужно уйти от обиды,Живущей с тобой, на постели твоей,Прильнувшей к тебе… и уходишь с тем видом,С которым расстаться решаются с ней.

Вдоль серого, прочного, в шрамах и пятнах,Забора, промокшего после дождя,С тем видом, с которым из царств тридевятыхПлетётся герой, ничего не найдя,Забора, царящего в здешнем пейзаже,Ему придающего пасмурный тон,Оттенок зловещий, отчаянный даже,Идёшь – и никак не кончается он.

Вдоль мрачного, прочного, в пятнах и шрамах,Забора, лежащего, словно удав,С тем видом, с которым герой мелодрамыДомой возвращается, всё потеряв,Забора, царящего в здешнем пейзажеБеспомощном, жалком, с поникшей травой,С дубком пожелтевшим, безжизненным даже,Идёшь, и щеку вытираешь рукой…

Отбит замок, открыт засов…

Отбит замок, открыт засов.Нет сожаленья, боли нет.Тяжеловесностью годовНе затушить мгновенья свет.

Слеза во сне, судьба в узде,Душа вчера едва жила, —Но по вернувшейся мечтеОна летит, не помня зла.

А где-то там, на дне небес,Салют снегов, свечей парад,И птичьим гвалтом полон лес,И рукописи не горят.

Душа, уставшая от снов,Когда-то снова упадётИз васильковых облаковНа колокольчиковый лёд.

Но ей небесный этот цветОкрасит в постоянстве грёзНепримелькавшийся сюжетНа неотвеченный вопрос.

Кострома

Не обольщайся россыпью огней,Горой, и рощей, выросшей на ней,И кажущейся синей и туманной.Рекой, нам непривычно голубой —Нева бледней её, наверно, вдвое, —Не обольщайся лепкой кружевнойНа церкви, и резьбою деревянной,Которой эта улица полна,И крышей нависающей; онаНе принесёт просящему покоя.

Не обольщайся! Будешь без концаДо яркого бумажного венцаВсё так же жить, не зная передышки,Кидаясь то к надежде, то к хандре;Провинциальный город – тишиною,И лодочкой, причалившей к горе,И странной красотой пожарной вышки,Похожей на резную колокольню,

Конец ознакомительного фрагмента.